Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

я на фотке Мэг

Повар делает котлеты - это очень хорошо

Не хочу я итоги прошлого года подводить, я в целом такой человек, что стараюсь собирать не прошлые сокровища в кучу, а смотреть, где б чего нового добыть. Это потому что я жадная дура, Лев по гороскопу, молода ишшо смотрю в будущее. Я пытаюсь выформулировать - какого рожна мне от моей профессиональной жизни надо. Не впадая в эзотерику и бытовую магию скажу - обычно если ты точно знаешь, чего хочешь - оно сбывается. Главное - ясно сформулировать и искренне пожелать. Не знаю уж, слышит ли нас Космос, Бог и прочее с большой буквы (в этом плане я полагаю неприлично бегать за Сущностями, дёргать их за подол и спрашивать - а ты меня слышишь? а ты есть? а ты кто?), но мы сами себя слышим.
Collapse )
на работе

(no subject)

Вот всех волнует: титанк напоролся на айсберг! Утонул! Погибли люди!
А с айсбергом-то, с айсбергом что дальше было?
на работе

Н.Я. Мандельштам "Воспоминания"

Я написала пять вариантов отзыва на эту великолепную книгу, и все пять мне не понравились. Я не претендую писать свои скромные рецензии на уровне авторов, но тут всё, что я могла бы сказать настолько мелко и лишнее, что я решила просто показать вам всем цитаты, больнее и глубже всего меня задевшие. Для меня это книга о великой любви и о настоящей женщине, сумевшей любить Поэта даже после его физического уничтожения.

<lj-cut>Вероятно, смертная казнь не только символизировала для них
[О.М. и Б.С. Кузина] всякое насилие, она еще чересчур конкретно и зримо представлялась их воображению. Для рационалистического женского ума это менее ощутимо, и поэтому массовые переселения, лагеря, тюрьмы, каторга и прочее глумление над человеком мне еще более ненавистны, чем мгновенное убийство. Но для О. М. это было не так, и первое его столкновение с государством, тогда еще «слишком новым» [67], произошло из-за его отношения к смертной казни.

Мне представляется что вот именно по таким различиям проходит истинная линия того самого гендерного различия. Во всяком случае мне это более чем понятно и близко: если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой.


Единственное, что мне казалось остатком болезни
[судя по всему ПТСР, хотя Н.Я. утверждает, что речь идёт об особом виде тюремного психоза], это возникновение у О. М. время от времени желания примириться с действительностью и найти ей оправдание.

Аплодирую стоя. С ТОЙ действительностью только и можно было примириться если у тебя с головой худо. А впрочем, для меня самой эта фраза ох какая жизненная.


Мне снились нелепые сны: коридоры, огромные, словно крытые потолком улицы, с дверями по обе стороны. Сейчас двери откроются, и я буду выбирать себе комнату. Иногда оказывалось, что за дверями живут мои уже умершие родственники. Я сердилась: оказывается, вы здесь — все вместе, зачем же я скитаюсь?



И весь этот год он спешил. Торопился. Очень торопился. Одышка от этой спешки становилась все мучительнее: прерывистое дыхание, перебои пульса, посиневшие губы. Припадки чаще всего происходили на улице. В последний воронежский год он уже не мог выходить один. И дома бывал спокоен только при мне. Так мы сидели друг против друга: я молча смотрела на шевелящиеся губы, а он наверстывал потерянное время и спешил сказать свои последние слова.


Вот она любовь! Куда до неё всем принцессам, мучительно оценивающим подарки, всем Стерлиговым, мечтающим справиться хоть с одной бабой - это Люди, это Любовь. Плачу.

Вот что говорила нам певица: не может быть, чтобы ее мужа отправили в лагерь — ведь он только что оттуда вернулся. Значит, его вышлют куда-нибудь, ну и пускай… не все ли равно куда… И она поедет за ним и будет петь… Не все ли равно, где петь — в Ленинграде, Ишиме, Воронеже или Иргизе… Всюду можно петь — в любой сибирской деревне… Она будет петь, и ей дадут муки, и она испечет хлеб… И они вместе его съедят…

Женщины этих лет. Жены, провожающие любимых в ад. Желающие такой простой и навеки отнятой вещи - вместе есть хлеб.


По ночам я кричала. В ту зиму я начала кричать страшным нечеловеческим криком, словно животное или птица, которую душат. Шкловский дразнил меня, что все люди кричат во сне «мама!», а я кричу «Ося!» До сих пор я пугаю этим криком соседей, да еще цветом ладоней: с того же года они в минуты тревоги вдруг становятся ярко-красными.


Она непрерывно заботилась о маникюре — а это особенно актуально, когда годами топишь времянку, скребешь кастрюли и полы, — и о своей длинной полуседой косе. Ее грызло тайное беспокойство, что, если она «не сохранит своего облика», Усов может не узнать ее на том свете. Точно так она беспокоилась о своем «облике» и в казахстанской ссылке, когда Усов отсиживал лагерный срок. Она тщательно готовилась встретить его такой же красоткой, как в ночь расставания. После смерти Усова она долго на него сердилась, что он так легкомысленно бросил ее одну, попросту дезертировал, и ей приходится самой разбираться во всех этих лексикологиях и стилистиках, чтобы заработать свой черствый вдовий кусок хлеба.

То чем это кончилось для них. Кто скажет, что они были чересчур озабочены собой, кто рискнет сказать такой женщине про "миф о красоте" и какая сволочь рискнула бы попрекнуть недостаточным маникюром?


В тех условиях смерть была единственным выходом. Когда я узнала о смерти О. М., мне перестали сниться зловещие сны. «Осип Эмильевич хорошо сделал, что умер, — сказал мне впоследствии Казарновский, — иначе он бы поехал на Колыму». Сам Казарновский провел ссылку на Колыме и в 44 года явился в Ташкент. Он жил без прописки и без хлебных карточек, прятался от милиции, боялся всех и каждого, запойно пил и за отсутствием обуви носил крошечные калошки моей покойной матери. Они пришлись ему впору, потому что у него не было пальцев на ногах. Он отморозил их в лагере и отрубил топором, чтобы не заболеть заражением крови.


Зачем, зачем это было нужно? Зачем было загонять О.М. в смерть, что на Руси все клялись именем Мандельштама? Опасность для существующего строя от слишком изысканного для масс поэта? Или просто нобходимость стереть в лагерную пыль всех, кто не хрюкает хором? О, страна, пожирающая своих лучших, отторгающая тех, кто так умел её любить! Не богаче ли мы были бы, если бы Набоков, Мандельштам, Бродский - все убитые и высланные писали здесь и для нас?</lj-cut>
на работе

Кипяток

Сегодня был самый страшный день в моей жизни - я обварила Петьку кипятком. 

Пришли мы с прогулки, захотелось нам макарончиков с сыром. Ждать пока вода закипит в кастрюле - дело бесполезное, я поставила электрочайник.  Петька крутился тут же, доставал яблоко из холодильника, словом, всё как всегда.  Налила в кастрюльку кипяток, и тут с грохотом захлопнулась крышка плиты, скинув кастрюлю мне на руки, и Петьке на ноги. Минут пять мы оба орали от ужаса, чистого, как спирт. Потом я схватила бедолагу и потащила под холодную воду, затем принялась названивать в скорую. Ничего хуже в моей жизни не было, от ужаса я не понимала, как набрать 02 на мобильном, Петька рыдал, а кожа на глазах "схватывалась" и сходила лоскутами, обварил он себе ступни.  Наконец, я дозвонилась, и до скорой, и до мужа, который минут за пять до этого вышел в гости, таскала ребёнка на руках. и рыдала, не могла остановиться, а Петька просил:
- Мама, сделай мне белые повязочки, чтобы не болело.

На скорой, слава богу, оказались очень милые женщины, успокоили меня (мол, плохо,но не катастрофа), а самое смешное, что после того, как побрызгали бедные ножки пеной и перевязали, сказали мне:
 - И вы руку давайте!
- Зачем?
- У вас ожог, точно такой же.
Я только тогда заметила, что и у меня на левом запястье волдыри.

Ну, дальше мы поехали в травму (тут я начала успокаиваться, поскольку врачи сказали, мол, это не настолько серьёзно, чтобы в больнице лежать),  Петюхе вкатали анальгин с димедролом, а я выпила шесть таблеток валерьянки, нас перевязали, и отправили домой. Петька уже к вечеру щебетал, как птица, только вот встать на ноги пока что не может. Я тоже успокоилась, и Господи, спасибо тебе, это не лицо, не яйца, мы ещё легко отделались. Лучше б конечно, эта сраная кастрюля не падала, или упала на меня.

Но я точно знаю, даже когдана меня нападли на улице, ничего настолько же меня испугавшего со мной не происходило никогда.
на работе

Декларация прав тела

1. Моё тело имеет право быть объектом желания и восхищения не зависимо от текущего канона.
2. моё тело имеет право не нравиться независимо от текущего канона красоты.

В обоих случаях это проблемы ужасающегося\восхищающегося, а не мои.

3. Моё тело имеет право на комфорт не зависимо от того, какова нынче мода и что желают видеть окружющие.
 
Кому очень надо видеть перед собой туфли на шпильке, панковский гребень, валенки и платок, может носить всё это самостоятельно.

4. Моё тело имеет безоговорочное право на неприкосновенность.

Ещё раз: безоговорочное. Неприкосновенность. В противном случае, тело имеет право отволохать подручным предметом любого, кто с этим не согласен.

5. Моё тело имеет право на вкусное питание.  Если пища или питьё мне по каким-то причинам не нравятся, вежливый отказ не может быть воспринят окружающими как оскорбление.

6. Моё тело имеет право любить вредное и невкусное, по возможности без ущерба для окружающих.

7. Моё тело оставляет за собой право на старость, болезнь и смерть, причём настаивает на естественности всего вышеперечисленного.

8.  Моё тело имеет право вынашивать и кормить детей, а равно совершать аборты, не интересуясь ничьим мнением по каждой конкретной детали каждого вопроса. Последствия оно берёт на себя.

9.  Моё тело является ценностью лично для меня, как таковое,  независимо от моды, стандарта, возраста или состояния здоровья.

10. Моё тело дано мне на пользу и радость,  для любви работы,  для рождения детей и для смерти, оно не является ни арт-объектом,  ни демонстрационной моделью, ни валютой, ни врагом.  

Вот так как-то... 
на работе

Ловим террористов

Что в Питере делается - уму непостижимо.  Естественно после московских событий вздрючили всех ментов, но вздрючили не объяснив никакой конкретики - кого ловим и нахуя. В итоге вчера с утра наблюдала мрачную картину: пара мордоворотов зажал в угол таджиксого пацана, работающего у нас в Гостином Дворе, и допытывалась, что он тут делает без документов. На все его попытки объяснить, что он тут работает и покурить вышел бубнили:
- Почему без документов?
Бля, может ему и в сортир с паспортом ходить? Мужа моего щемят - ну как же волосы чёрные, да ещё и башка бритая - ниибаццо террорист.
- Что вы делаете в центре, если вы прописаны в другом месте.
Дрочит, сука, в присядку, с особым цинизмом. ДПС какого-то хуя стоит в метро, что там делает - непонятно ни им, ни нам, на дорогах работает ОМОН, которому тоже непонятно, тормозят машины наобум Лазаря, проверяют документы. Как сказали мне знакомые "да нам план десять чёрных задержать в день", причём пофигу каких - чеченов нет - можно таджиков, таджиков не случилось - можно казахов, а казахов нет - сойдут евреи черноволосые.

Коллеги мои не лучше: у нас работают девочки - таджички и, кажется, казашки (во всяком случае, у них круглые лица, раскосые глаза и чёрные волосы), они уборщицы. И каждое утро бедные девочки слышат не особенно тихий шепот:
- А вдруг они террористки?
Они аж с лица спадают. О, да, смертницы с вёдрами.
Ясное дело, что такими темпами никого поймать нельзя, потому что никто не знает, кого ловить. Зато барыгам, говорят, рай, наркотики-то искать перестали.